GRACERS FB pixel

Карантин в какой-то степени сыграл на руку защитникам по уголовным делам

Карантин в какой-то степени сыграл на руку защитникам по уголовным делам

Практика уголовного права является одним из наиболее динамичных сегментов  украинского рынка юридических услуг, и предпосылок для изменения ситуации пока не предвидится — внимание правоохранительных органов к бизнесу и количество уголовных производств, связанных с коррупционными правонарушениями, только увеличивается. О тенденциях практики White Collar Crimes и проблемах украинской правоохранительной системы, а также инструментах повышения эффективности деятельности адвокатов в рамках уголовных расследований «Юридической практике» рассказал Сергей Лысенко, управляющий партнер
GRACERS law firm.

— Как на практике уголовно-правовой защиты сказалось введение карантинных ограничений? Что поменялось за эти полгода?

— Несмотря на карантин, проблем у клиентов меньше не становится. Что поменялось? Наверно, определенные подходы в работе правоохранительных органов, которые ввиду карантинных ограничений старались уменьшить количество контактов. Как следствие, количество бессмысленных вызовов уменьшилось. Но в отличие от хозяйственных или административных дел, в уголовный процесс не вносились изменения касательно приостановки или пролонгации процессуальных сроков — это в принципе невозможно. Можно сказать, что карантин в какой-то степени сыграл на руку защитникам — есть показательные примеры с точки зрения соблюдения и отслеживания процессуальных сроков.

— Меняются ли приоритеты правоохранителей? Появились ли какие-то новые категории дел?

— Абсолютно новых, «карантинных», категорий дел пока не появилось. Объективно стало чуть больше уголовных производств, связанных с хозяйственной деятельностью, и давления на бизнес. Количество антикоррупционных расследований несколько снизилось, в том числе из-за карантина — потенциальные фигуранты этих дел меньше времени были на своих рабочих местах. (Смеется.) Однако ввиду приближения местных выборов, я думаю, правоохранители активизируются на антикоррупционном направлении — чтобы было о чем отчитаться перед избирателями. Также, очевидно, будут дела, связанные с избирательным процессом, — у нас ни одни выборы еще не прошли абсолютно без нарушений.

— Какие самые популярные «экономические» составы преступлений инкриминируются следственными органами?

— Это подозрения по статьям 190 (мошенничество) и 212 (уклонение от налогообложения) Уголовного кодекса Украины. Следует отметить, что несмотря на большое количество производств, связанных с налогами, качество работы налоговой милиции меняется к лучшему. Следует отдать должное нынешнему руководству этого ведомства в том плане, что они реально стараются снизить давление своей структуры на бизнес, уделяют больше внимания аналитической составляющей в своей работе. Думаю, что коллеги со мной согласятся.

Безусловно, деятельность налоговой милиции еще очень далека от идеала. Ее нужно реформировать. Но уже сейчас, до принятия соответствующего закона, они много делают в нужном направлении и, по моему мнению, в перспективе могут стать серьезной базой для создания Службы финансовых расследований с функционалом полноценного правоохранительного органа.

— Есть ли в вашей практике антикоррупционные дела?

— Безусловно.

— Как вы оцениваете работу антикоррупционной вертикали НАБУ — САП — ВАКС?

— Деятельность этих органов я могу оценивать как с точки зрения своей уже достаточно длительной адвокатской практики, так и предыдущего прокурорского опыта работы. Запуск Высшего антикоррупционного суда (ВАКС) позволил ускорить все процессы. Но те решения, которые им принимаются… Ложка дегтя, как говорят, может испортить бочку меда. Да, у ВАКС есть оправдательные приговоры, какие-то решения органов досудебного расследования признаются необоснованными — казалось бы, однозначно позитив с точки зрения защитника. Но таких примеров единицы. А если взять, например, определения о проведении обысков (в том числе по делам, в которых мы участвуем как адвокаты), зачастую они достаточно дискуссионны. Это проблема как правоохранительного органа, так и следственного судьи. Следственный судья не может быть просто перепечаточником позиции правоохранительного органа. Это нивелирует саму суть судебного контроля. И таких примеров, к сожалению, все больше.

Или возьмем, к примеру, нашумевшую ситуацию с ограничением защитника в выступлении. Это прямое нарушение права на защиту, и перспективы подобного дела в Европейском суде по правам человека достаточно однозначны. Такими действиями суд может нивелировать все наработки органов досудебного расследования. Я понимаю, что общество требует быстрых решений, я понимаю, что поведение стороны защиты может вызывать негативные эмоции, но судья не имеет на них права.

Хотелось бы обратить также внимание на проблему исполнения судебных решений. Это актуально не только для дел, связанных с коррупцией. Есть свежий пример игнорирования решения Конституционного Суда Украины, причем как раз руководством правоохранительного органа. Допуская такие ситуации, государство, к сожалению, демонстрирует свою слабость, слабость правовых институтов, которые в этом государстве созданы. Если правоохранительные органы не реагируют на подобные случаи, санкция за невыполнение решения суда де-факто не работает. Это институциональная проблема, требующая системного решения. Точечные коррекции не сработают. Да и простого изменения закона недостаточно — пока не будет работать государственная машина по обеспечению выполнения законов, менять их можно до бесконечности.

— Бытует мнение, что стороны защиты и обвинения диспропорциональны в своих процессуальных возможностях. Подтверждается ли это в вашей практике?

— Адвокат, как правило, работает индивидуально, а правоохранительные органы — это всегда система. И в такой ситуации исход «борьбы Давида с Голиафом» — исключительно в руках адвоката. Инструментов, чтобы победить систему, более чем достаточно, надо уметь ими правильно воспользоваться. Сила адвоката в его мобильности и скорости реагирования. Система, даже имея больше возможностей, медленная и неповоротливая. Это в определенной мере уравновешивает возможности.

Другой ключевой вопрос — единство применения норм закона всеми сторонами. Если суд не будет допускать перекосов, оставаясь беспристрастным арбитром, адвокаты смогут надлежаще реализовать свои полномочия защитника в уголовном процессе.

— Правильно ли я понимаю, что есть определенные вопросы к нейтральности судов?

— По моему мнению, да. Это усматривается прежде всего в громких делах, зачастую связанных с коррупцией. Но эта проблема даже в большей мере свойственна отдельным районным судам, которые традиционно «дружат» с местным прокурором, начальником полиции, — там все вопросы «решаются» еще проще.

— Справедливо ли это утверждение и для Верховного Суда как последней инстанции?

— Нет. Верховный Суд иногда удивляет своими решениями. Но это всегда детально обоснованные правовые позиции, а не просто поддержка мнения правоохранительных органов. По моему мнению, сейчас Верховный Суд достаточно эффективно справляется с функцией формирования правоприменительной практики.

— Какие инструменты реализации адвокатами своих полномочий было бы целесообразно добавить в процессуальное законодательство?

— Адвокатам необходимо предоставить больше полномочий по расследованию дел. Нужно или принимать реально действующий закон о детективной деятельности, или дать больше полномочий адвокатам по инициированию проведения следственных действий в рамках расследования уголовного дела. Это позволит хоть немного уравнять нас со стороной обвинения на стадии досудебного расследования. Имеющиеся сейчас инструменты слишком энергозатратны и фактически не работают. Например, никто не спешит выполнять адвокатские запросы, причем безнаказанно — для адвокатов гораздо эффективней потратить свое время на реальную защиту интересов клиента.

Беседовал Алексей НАСАДЮК, «Юридическая практика»

Задать вопрос
Мы поможем решить ваши проблемы
Все новости